НАРВАЛ: У тебя есть «Портрет города». Как ты понял, что это надо снимать именно в Нарве?
Александр Ключенков: Это проект о том, как я осмысляю город, в котором живу всю жизнь. С развитием моё восприятие города постоянно меняется, может даже, расширяется в каком-то смысле. Неизменным остаётся то, что можно назвать «присутствием».
Буквальное и образное восприятие вещей помогает найти новые связи и интерпретации. Столбы. Решётки. Двери. Окна. Люди. Пакеты. Бутылки. Сугробы. Жилые и нежилые дома. Всё заслуживает внимания.
Каждая серия несёт определённый нарратив: важен и сам порядок снимков в ней, тк часто между двумя соседними кадрами возникает совсем новый смысл или ассоциация. Так же стараюсь оставлять пространство для интерпритаций со стороны самого зрителя - не загонять его в рамки своих концепций, поэтому это и называется портрет города без каких-либо позитивных или негативных коннотаций.
НАРВАЛ: То есть это не побочный эффект фотографического метаболизма?
Александр Ключенков: Нет. У моих работ есть определённый порог вхождения. Надо хотя бы немного разбираться в фотографии. Или в городе. Понимать, что город — это не только фасад Нарвского замка, ратуша и значки Катри Райк.
Город многослойнее. Как еда: яйцо — это одно, а яйцо с соусом, овощами и чесноком — уже другое. Это весьма увлекательное занятие. Если у человека развита когнитивная карта, он найдёт в фотографии обычного окна кучу аллюзий, например, на своё детство: мама звала домой. В столбе — место, где он первый раз поцеловался или упал с велосипеда. Каждая вещь таит историю.
НАРВАЛ: Ты выходишь в город с готовым маршрутом?
Александр Ключенков: Я планирую только выйти с камерой, но чем всё закончится, не знаю. Могу снять ребят, которые решат, что я снимаю их. Они подбегают, спрашивают, что такое. Показываешь кадр: там вообще кирпичи над ними. И всё нормально.
Вообще даже с людьми, которых принято считать быдлом, если по-человечески поговорить, обычно всё хорошо. Камера у меня чаще всего с собой.
НАРВАЛ: Что с возрастом изменилось в твоём взгляде?
Александр Ключенков: В начале меня интересовало обычное: закатики, туманчики, всё такое весёлое и красивенькое. Сейчас предпочитаю наслаждаться такими состояниями, но не снимать или, скажем так, снимать сердцем. Закаты и туманы не всегда надо фотографировать. Часто ты снимаешь, снимаешь, а сам момент пропускаешь: смотришь в маленький видоискатель, а не на закат.
Как люди на концерте: снимают музыканта на телефон. Кто потом пересматривает хотя бы пять процентов этого? Никто. Сняли, выложили: смотрите, я тут был. Точка.
НАРВАЛ: Почему в комментариях к таким кадрам столько раздражения?
Александр Ключенков: Люди часто то, чего не понимают, воспринимают как плохое. Так психологически проще. Может быть, люди не готовы принимать город таким, каким его вижу я. Мне нравится то, что такие серии поляризуют зрителей: кто-то плюётся, кто-то выкупает серию, я открыт к любым конструктивным комментариям. Оскорбительные комментарии больше говорят о самих оскорбляющих, никак не обо мне.
Мне интересно раскачивать обывательскую лодку. Показывать вещи, которые не попадают в эстетический кругозор большинства. Старые витрины, окна, советские столбы, трещины на фасадах, люки, различные фасады зданий.
НАРВАЛ: Надписи на стенах — тоже часть твоего города?
Александр Ключенков: Конечно. У нас много фольклора. По надписи понимаешь, откуда она: где-то угадывается 2004 год и Бронзовая ночь, где-то — девяностые. У стадиона Калев на торце пятиэтажки написано: «Мой барыга умер». За рынком на Энергии — «Не смотри на меня». У тёмного сада на доме Куприна — «Что плохого в том, что ты долбоёб». На ж/д мосту — «Будь как все, чтобы избежать наказания» и прочие цитаты. Иногда удивляешься, как чётко некоторые надписи говорят о той или иной эпохе или полит. ситуации в нашей палате.
Самые глубокие истины лежат прямо перед нами так просто, что мы их не замечаем.
НАРВАЛ: Камера тогда нужна, чтобы доказать, что жизнь была?
Александр Ключенков: Есть теория: активная туристическая съёмка — обратная сторона страха смерти. Человек был в Бразилии, в Китае, всё фотографирует и как будто говорит: «Смотрите, я не зря прожил жизнь». В этом есть доля правды кмк.
Камера - это всего лишь медиум, через его конечный продукт т/е фотографию я делюсь со зрителем своим внутренним миром. Я против тирании красоты и позитива как в творчестве, так и в целом в жизни. Дайте грустному оставаться грустным, страшному страшным, скучному скучным и проч.
Большинство моих коллег занимаются украшательством, они идут на поводу у толпы, подстраиваются под общественный вкус и лепят то, чего от них ждут. Не занимайтесь украшательством. Это пошло.